Чёрная могильная пелена окутала всё вокруг, боль вылезала из меня чувством безудержной ненависти ко всему этому миру, а особенно к тем, кто был виноват в этой моей боли. Хотелось рвать, пинать, убивать. Но, для того, чтобы это делать, необходим достойный противник. А кто мой главный обидчик? Пигалица 19 лет от роду, ещё и мелкая, ростом мне до подмышки едва достаёт.
Я смотрел в лицо молоденькой девчонки, сидящей на скамье подсудимых, и всё во мне переворачивалось – мысли, желания, принятые недавно решения. Ну, не могу я её убить! Кто-то мрачный во мне произносил страшные фразы, - «Ты должен, это она виновата в её смерти, в том, что сейчас в тебе пульсирует сумасшедшая боль, от невосполнимой потери – погибла твоя любимая женщина». «И что, если я сделаю это – боль пройдёт?» - задавал я вопрос моей чёрной тени. «Конечно, пройдёт – ты выполнишь свой долг!» - скрежетал хриплый от ненависти голос.
Девчонка посмотрела на меня, сразу опустила глаза и как будто сжалась, стала ещё меньше. И так от горшка два вершка, да и на скелет похожа, совсем худенькая. «Передавить руками её тоненькую шейку, она и не пикнет» - проскрежетал тёмный некто во мне.
Нет, не смогу, всё во мне протестует. Если бы это была стерва с наглым взглядом – ни капли сомнений во мне бы не было. Но эту пигалицу с испуганными собачьими глазами я тронуть не смогу.
«Стоп! Тронуть, треснуть, трахнуть? Её надо «отыметь»! После этого пройдёт боль, разрывающая тебя изнутри». Приняв решение, подсказанное моим чёрным призраком, я успокоился и даже моя внутренняя боль поутихла…
Ну что же, судья дал ей условный срок – это к лучшему, будет возможность её подловить. Кто бы сомневался, я был уверен, что её не посадят. Девчушке такого роста и с таким ангельским взглядом, кто посмеет дать реальный срок?
Мне повезло – буквально на третьи сутки после суда, я увидел её, выходящей из метро около 12 часов ночи. Долго следить не пришлось. Она шла пешком мимо небольшого парка к своему дому. Подскочив к ней сзади, левой рукой зажал рот, а правой обхватил тело и потащил в кусты. Девчонка стала вырываться, но я её очень крепко прижал к себе и вырваться ей удалось лишь через пару минут, когда я её оттащил довольно далеко от дороги. Упав на землю около паркового тусклого фонаря, она взглянула на меня и открыла рот, видимо для того, чтобы закричать. Но ни звука не вырвалось из неё. Целую минуту она удивлённо всматривалась в моё лицо, неподвижно сидя на земле. Затем взгляд её потух и она опустила голову. «Кажется, узнала!» - злорадно подумал я.
- Ты меня хочешь убить? – прошептала замершая девушка, уставившись в землю.
- Нет, всего-навсего изнасиловать!
«Жертва» вздохнула и посмотрела на меня глазами, побитой хозяином, собаки.
- Хорошо, я согласна… - так же шёпотом произнесла она и стала расстёгивать свои джинсы.
Нет, я так не могу! Если бы она вырывалась, кричала, царапалась и кусалась, я бы смог… А так не могу! Отвернувшись от своей несостоявшейся жертвы, я уставился в темноту. Всё бурлило во мне, боль злобными импульсами рвалась наружу, хотела действия. Но я лишь сжимал кулаки и пялился в темноту, пытаясь найти выход. Может его и нет – этого выхода, ну изнасилую я её, пересилив себя, подчинившись беснующемуся голосу во мне, и что? Пускай катится ко всем чертям – не могу я ничего с ней сделать!
Прошло минут пять. Я немного успокоился. Подумал, что девушка уже ушла, оглянулся, чтоб в этом убедиться. Она стояла прямо за моей спиной и продолжала смотреть на меня жалостливо-просящим взглядом. Её расстегнутые джинсы съехали до колен, обнажив стройные ноги и розовые трусы со смешной лохматой мордочкой какого-то мультяшного героя на самом интимном месте.
- Хочешь, пойдём ко мне, у меня сейчас дома никого, - прошептала девчушка в розовых трусах.
Злобная боль вновь взорвала во мне свою гранату. Схватив девчонку за руку, быстро пошёл в сторону её дома. Уже на выходе из парка оглянулся, понял, что девчонка семенит за мной спотыкаясь и чуть ли не падая, пытаясь натянуть рукой непослушные штаны. Сам схватил за пояс её джинсы и натянул до талии, чтоб мультяшный герой мне больше не подмигивал, застегнул молнию и пуговицу. Вновь схватил «жертву» за руку и потащил дальше.
В быстром темпе мы добрались до её двери. Девушка открыла ключом дверь, вздохнула и взглянула на меня жалостливым взглядом побитого щенка, как будто хотела сказать, - «Хозяин, сделаю всё, что хочешь, только не сердись!»
Злость, боль, сожаление, жалость – всё смешалось во мне. Я закрыл лицо руками, чтоб не видеть её взгляда.
- Прости меня…, - услышал я её шёпот.
Всё, больше не могу! Противоречивые желания рвали меня на части. Не взглянув на «жертву», я бросился вниз по лестнице, выскочил из подъезда, побежал в сторону парка. Вбежав в ночной пустынный парк, упал в траву и негромко завыл, тоска вылезала из меня хриплым протяжным воем. Стал вспоминать…
Веру хоронили в закрытом гробу, слишком изуродовано было тело. Никто из пришедших на похороны её не видел. А я видел, когда меня позвали на опознание в морг! Левая сторона лица была опухшей и фиолетово-синей, правая была ободрана до неузнаваемости, правого уха не было. Лица я не узнал, опознал тело по трём родинкам на животе…
Эта маленькая пигалица на своей машине, не справившись с управлением, на скорости около ста километров в час выскочила на тротуар и сбила Веру. Мою Веру! Любимая женщина, которая спешила на встречу ко мне, не дойдя до места встречи всего 100 метров, от страшного удара пролетела 8 метров и её тело ударилось в столб. Позвоночник и множество костей моей любимой женщины были сломаны. Врачи меня заверили, что она не мучилась и умерла от первого удара об машину. Ну, хоть что-то положительное нашлось в этом страшном происшествии!
Боль и злоба от воспоминаний душили и разрывали меня, искали выход и не находили. Видимо, в какой-то момент я потерял сознание…
Я шёл по летнему лесу. Светило солнце, пели птицы, шумел ветер в кронах высоких сосен. Злобно взирая на красоты вокруг, думал – зачем всё это, если нет Веры, если она лежит в гробу, изуродованная до неузнаваемости. Выйдя на полянку, увидел стройную женщину, стоящую спиной ко мне. Сердце остановилось. Фигура женщины была копией фигуры моей погибшей Веры. Во мне появилось непреодолимое желание подбежать к женщине и взглянуть ей в лицо, а вдруг…! В три прыжка я преодолел расстояние, схватил женщину за плечи и развернул к себе.
Вера!!! Упал перед ней на колени и прижался лицом к её животу.
- Ты чего на меня бросаешься, как будто не видел меня несколько лет, - со смехом произнесла моя любимая женщина.
- Я же тебя похоронил, тебя машина сбила…
- Тебе приснился страшный сон, забудь о нём. Пойдём, поплаваем, речка совсем рядом.
Мы немного поплавали в реке и вылезли на песчаный пляж. Вокруг никого не было. Я прижался в Вере, с восторгом осознавая, что вновь обнимаю мою изумительную женщину, живую, тёплую и, как всегда, весёлую.
Не знаю, сколько прошло времени, мне показалось, что довольно много. Я спросил у Веры, который час.
- Зачем тебе, солнце ещё высоко, лежи и радуйся…
Я вновь сжал в объятиях свою любимую женщину. Через довольно большой промежуток времени я посмотрел на солнце. Дневное светило как будто зацепилось за ветку высокой берёзы. Когда мы с Верой вышли из воды, оно находилось на том же самом месте. А времени по моим подсчетам прошло немало. Что это, время замерло в одной точке? Это не наш мир? Я взглянул на Веру.
- Ну вот, ты всё и понял, - грустно произнесла моя любовь.
Давняя забытая боль попыталась вновь поселиться во мне. Ну нет, Вера здесь со мной. А где мы в данный момент находимся, меня не интересует. Пусть хоть на Меркурии или в параллельном пространстве, мне плевать на всё, кроме Веры.
- Нет, ничего не понял и не хочу понимать! Ты со мной и я готов хоть вечность лежать здесь на берегу реки, лишь бы с тобой не расставаться.
Любимая женщина улыбнулась, потормошила рукой мои волосы и чмокнула в лоб. А я почувствовал себя безумно счастливо оттого, что обнимаю Веру, что светит солнце, что вокруг тёплый песок и нам с ней ничего больше не надо. Не надо серой жизни в мрачном городе, убивающем своих жителей, не надо друзей и родственников, не надо знакомых и незнакомых людей, окружавших нас при жизни. Пусть вечно светит солнце и голубеет небо, пусть течёт река и горячий песок обжигает нам пятки… И, пусть скажут, что я уже не живу – буду только рад…
Я как будто заснул и услышал, как рядом кто-то рыдает. Открыл глаза и увидел больничную палату. Капельница, какие-то датчики, прилепленные к моему телу. Девушка плачет, склонив голову к моему плечу, почти уткнувшись в него. Какие знакомые черты! Да это же… «жертва»!
- Где я?
Девушка вскинула голову и с криком, - «Ты, всё-таки, очнулся!» - ещё пуще зарыдала, уткнувшись мне в плечо. Кое-как её успокоил, стал расспрашивать. Она поведала мистическую историю про меня.
Когда я побежал от неё по лестнице, выскочил из подъезда и направился в парк, она припустила за мной, но бежал я очень быстро, она отстала. Побежала, потому что боялась, что я с собой что-нибудь сделаю. Поняла, что побежал к парку. Тоже прибежала к нему, зашла под кроны деревьев, начала прислушиваться. Через некоторое время услышала вой. Пошла на звук, долго плутала, потому что вой вскоре стих. Наконец наткнулась на моё тело. Очень испугалась – я не дышал, сразу вызвала скорую. В скорой меня реанимировали электрошоком, сердце запустилось. Привезли в больницу и не хотели её пускать, тогда пришлось сказать, что она мне жена. Через час в больнице моё сердце опять остановилось. Опять применили электрошок. И так 6 раз подряд. В течении ночи и до полудня меня оживляли ещё 6 раз. В сознание я не приходил. Врачи сказали, что в следующий раз электрошок применять не будут, предположили, что я не хочу больше жить. Сказали об этом буквально 30 минут назад, выяснив, что девушка мне не жена, а скорее наоборот – её убийца. Слава богу – выгонять не стали. «Жертва» рассказывала это очень сбивчиво и чересчур эмоционально, периодически всхлипывая и пытаясь зарыдать. Эти попытки я в корне пресекал и требовал продолжения рассказа. Наконец она закончила и снова уставилась на меня глазами побитой собаки. А сама она напоминала сильно растрёпанного воробья. Волосы у неё были разлохмачены. Её курточка валялась на полу, кофточка была застёгнута лишь снизу и распахивалась от любого её движения так, что была видна её небольшая грудь. Розовые трусы торчали из под джинсов, привлекающим внимание, авангардным пятном. То ли ей джинсы велики, то ли она похудела. Мне стало жалко этого заморыша.
- Ты что, с ночи здесь торчишь?
«Растрёпанный воробей» утвердительно кивнул.
- И ничего не ела!
«Растрёпанный воробей» опять кивнул. Тут вошла медсестра и начала нас «строить». Мне велела не разговаривать и лежать спокойно. «Воробью» приказала убираться, пока она не вызвала охрану. Девчушка сделала испуганное лицо, но уверенно произнесла, -
- Я его не оставлю! Это я его вызвала «оттуда»! Вы не хотели его оживлять, теперь я за него отвечаю!
Сестра возмутилась и выскочила за дверь. Через пару минут в палату влетел здоровый охранник, схватил «воробья» за руку и потащил к двери.
- Эй, лось, оставь её! - громко и чётко произнёс я, вынул иглу от капельницы, оторвал датчики и встал с кровати, запахнувшись в одеяло. Из одежды на мне ничего не было.
- А ты кто такой, чтоб тут приказывать?
- Человек, который не хочет жить на этом свете без любимой женщины, поэтому мне всё равно, что будет со мной, а с тобой – тем более. А если не отпустишь, огрею тебя вот этим стулом.
Я приподнял, стоявший рядом с кроватью, стул с металлическими ножками. Ударю – мало не покажется.
«Лось» посмотрел на стул, отпустил «воробья» и быстро выскочил из комнаты.
- Похоже, за подмогой побежал. Сейчас нас отсюда вынесут! Ты не знаешь где моя одежда?
Нахохлившийся «воробей» указал рукой на шкаф рядом с кроватью. Открыв шкаф, я обнаружил свою одежду, которая была довольно аккуратно сложена. Кто же это постарался? Я скинул одеяло и начал быстро одеваться. Оглянулся на «воробья». Она уставилась на низ моего живота. Слегка смутившись, произнёс, -
- Может, отвернёшься?
- Я тебя раздевала, так что ничего нового не увижу. Тогда я ещё была твоей «женой» и никто возражать не стал.
Ах, вот кто мои шмотки так аккуратно сложил!
- Теперь бежим отсюда, наблюдать вынос наших тел мне совсем не хочется!
- Я так испугалась, когда ты на охранника со стулом пошёл! Тебе совсем не было страшно, он же такой огромный?
- Безумству храбрых поём мы славу…! Это для тебя он огромный, для меня – просто широкий!
- Ты как себя чувствуешь? Может, не стоит из больницы убегать?
- Что-то эта больница мне не по душе. Если вдруг почувствую себя плохо, обратимся в другую. Впрочем, у меня есть сильное подозрение, что в ближайшее время мне нужен будет лишь патологоанатом или, в крайнем случае, психотерапевт. Нервишки что-то расшатались и внутренние голоса просто обнаглели. Побежали!
Из больницы, как ни странно, мы выбрались без приключений.
- Я тебя не отпущу, пошли ко мне! Патологоанатомам я тебя не отдам! – выдал мне «воробей» и вцепился в мою руку, когда мы отошли от больницы на довольно приличное расстояние. Я не возражал. Пусто было у меня внутри, но раздирающей боли не было. И этот немного странный симпатичный человечек, ведущий меня за руку, вызывал у меня чувство жалости и, наверное, чувство благодарности. Я уже не понимал, как совсем недавно желал смерти этого «воробья». Видимо, из-за накрывшего меня горя, стал неадекватен. Боясь возвращения разрывающей боли, прислушивался к своим ощущениям по дороге к её дому. Как ни странно, чёрный призрак уже не мучил меня своим хрипящим голосом.
- Тебя, кажется, Светланой зовут? – спросил я «воробья», когда мы вошли в квартиру.
- Да.
- А меня…
- Я знаю… Прости, ты очень её любил? Да, я понимаю – глупый вопрос. На суде ты так смотрел на меня, как будто хотел убить.
- Давай не будем об этом. Я как будто сошёл с ума, я одновременно хотел убить себя, тебя, адвоката, прокурора и всех в зале. Страшная боль разрывала меня изнутри.
- А сейчас?
- Сейчас только пустота и тоска остались во мне.
- Ты сможешь полюбить другую женщину?
Ну и вопросы у неё. Лёгкие подозрения посетили меня. Почему эта девчушка так ко мне относится, после того, что между нами было в парке? Она же, считай, вытащила меня с того света!
- Не знаю, говорят – время лечит. Но я «там» был, видел её, держал в объятьях её тёплое тело, целовал её. Я хочу туда вернуться… Надо найти метод, как это сделать!
Выйдя из комнаты на небольшой балкон, посмотрел на оживлённую трассу вечернего города. Масса двигающихся огоньков смотрелись довольно симпатично, но для меня теперь автомобили были орудием убийства.
- Город стреляет в ночь дробью огней… и бамперы машин на огромной скорости врезаются в любимых женщин, убивают их и уродуют их тела…
- Я больше никогда не смогу сесть за руль, - тихо произнесла Светлана, выйдя за мной на балкон, - Где «там» ты её видел? Расскажи, если можешь, пожалуйста.
- Видимо, когда у меня останавливалось сердце, я был с ней и совсем не уверен, что это был сон.
- Ты хочешь убить себя?
- Да.
- А как же я?
- А что ты?
- Я люблю тебя, - произнесла Светлана, ткнулась головой мне в грудь и заплакала.
Вот это новость! Хотя, нечто подобное я предполагал. И что теперь? Теперь, когда я поставил себя на место Светы и представил, что любимый человек погибает, как погибла моя Вера и этот маленький «воробей» чувствует такую же разрывающую боль от того, что я покончу жизнь самоубийством… Я же не смогу это сделать, если буду думать о её боли!… Кажется, я загоняю себя в угол противоречий. Неразрешимых противоречий. Ведь мне её жалко! А пошло оно всё!... Я обнял Светлану и проговорил, -
- Прости, не смогу тебе ничего пообещать. Человек слаб. Испытывая сильную боль, он малодушно размышляет о смерти, как избавлении. До смерти Веры я считал себя сильным человеком, а сейчас я очень слабый. Разве можно такого любить?
- Можно, - тихо произнесла Светлана.
Мы разговаривали до двух ночи. Я всё больше убеждался в том, что этот «воробей» мне не безразличен. А как же Вера, может она меня ждёт? Наконец я заснул прямо сидя на диване.
Это был тот же песчаный речной пляж. Вера помахала мне рукой, подошла и поцеловала. Я растерянно посмотрел на неё.
- Не переживай. Ты должен жить дальше. Тебе ещё рано уходить оттуда. Твоей жертвы я не приму. Как ни странно это звучит, мой невольный убийца любит тебя. Эта девушка очень много пережила в эти дни после моей смерти. Она как будто впитала в себя частичку меня, когда её машина сбила меня. Сразу после удара, она провалилась в глубокий обморок и мы встретились за гранью. Я рассказала ей о тебе. Думаю, она полюбила тебя ещё тогда, страшно переживала, когда на суде ты смотрел на неё мрачным взглядом.
- А как же первый раз, когда мы здесь встретились? Ты мне не говорила об этом.
- Ты должен был сам выбрать, в каком мире останешься. Я не вправе была тебя подталкивать. Должен был сам решить, вернутся туда или нет.
- Я же ничего не решал!
- Возможно, ты и прав, это её любовь вытянула тебя обратно. А теперь оглянись.
Маленький растрёпанный «воробей» медленно шёл к нам с Верой, вглядываясь в наши лица. Наконец, Светлана подошла и взяла меня за руку. Немного поколебавшись, взяла и Верину руку.
- Ну что ж, вам пора…, - произнесла Вера и улыбнулась нам обоим. Я проснулся.
Светлана лежала со мной на диване и смотрела на моё лицо.
- Вера отпустила тебя.
- Почему ты не сказала, что виделась с ней после её смерти?
- Думаю, ты бы мне не поверил. Как ты себя чувствуешь?
- Ни боли, ни тоски. Я снова весел и бодр. Даже какие-то шаловливые мысли пробегают от прикосновения твоего тела.
- Ну так, думаю, пора раздеться и перебраться в нормальную постель, а не валяться в одежде на этом узком диване. Ты же уже давно собирался со мной это сделать, ещё когда затащил в парк. И всё никак не решишься?
- Уже решился…
- Только подожди немного, я в ванну схожу…
Я решил, что мне тоже не мешает помыться и влез в ванну после Светланы. Накинув халат, который мне дала Света, вошёл в комнату. Увидев замечательную картинку, как эта миниатюрная девушка в одних голубых трусиках расстилает постель, улыбнулся. А когда Света повернулась ко мне лицом, захохотал. На самом интимном месте её голубых трусиков был изображён тот же лохматый мультяшный герой. Почему-то это меня сильно развеселило и я сквозь смех задал девушке вопрос, - «У тебя что – все трусы с этой подмигивающей лохматой мордой?» «Нет, только пять штук» - произнесла девушка в голубых трусиках и захохотала вслед за мной. Хохотали мы долго. Видимо, мрачное состояние и напряжение последних двух месяцев после аварии дало себя знать. И мой, и её организм требовал разрядки. Этот смех можно было бы назвать нервным. Но я был безумно счастлив, когда залез под одеяло и обнял Светлану. Поэтому этот смех я назову счастливым. Пусть мне потом станет стыдно за это моё счастье. Ведь после страшной смерти Веры прошло лишь 2 месяца. Просто жизнь не стоит на месте. Ведь можно сказать, что прошло целых 2 месяца. А Время, этот маг и чародей, лечит пораненные души и сердца…
